20 апреля 2006 года  на сцене театра на Таганке

Что такое вера? Незнание иного пути и потому невозможность выбора? Или великая сила, которая дается единицам? По всей видимости, режиссер Владимир Поглазов отдает предпочтение второму суждению. Доказательством тому служит его спектакль «Святая. Жанна д.Арк», поставленный по мотивам пьесы Бернарда Шоу «Святая Иоанна» и реальным историческим документам с процесса над Святой Девой.

«Я не женщина, я солдат», - говорит Жанна устами актрисы Юлии Чарной. – «Можно мне надеть латы?» Но в латах или платье, со знаменем, мечом или ребенком на руках, она все равно остается женщиной, - тонкой, хрупкой и, кажется, беспомощной в своей убежденности в том, что слышит голоса, которые говорят ей, что делать. Она – женщина, чья чистота обладает гораздо большей силой, чем мускул. И именно эта чистота и вера позволяют ей вести за собой тысячи людей.

Спектакль «Святая. Жанна д.Арк» - камерный. Он поставлен для малой сцены. Кроме Юлии Чарной в спектакле заняты еще пять актеров: Вадим Бондаренко, Игорь Бужинский, Илья Жигарев, Рафаэль Мукаев, Алексей Мусин. Вместе они, восхищенно преклоняясь перед Жанной, рассказывают ее историю, полную противоречий, загадок, слез, силы и веры. Если в театре вы ищете чуда, то нужно идти на этот спектакль. Здесь оно совершается всякий раз несмотря ни на что.

20 марта 2006 года на сцене Театра Наций

В ноябре 1825 года Александр Пушкин писал Вяземскому: "Трагедия моя кончена; я перечел ее вслух, один, и бил в ладоши, и кричал, ай-да Пушкин, ай-да сукин сын!"

Можно было заранее предположить, что задуманная постановка будет необычной. Так и оказалось. Князь Шуйский и бояре шумно выясняют отношения и перемывают косточки Годунову. Роскошные боярские наряды виртуозно сооружены из холста и веревок. Отброшены какие-то детали костюмов, взяты другие - и перед нами уже польская шляхта. Опять перемена деталей в нарядах - и вот развертывается сцена в корчме.

Обычно "Годунова" сопровождают дорогие боярские одежды, массивные царские хоромы, тревожная музыка, многочисленная массовка. В спектакле Авшарова - лишь высокий тонкий подсвечник да деревянный табурет.

Вообще же актерская эмоция и яркость ее проявления здесь ничем не сдерживаются. Иногда они даже зашкаливают, как у излишне нервного и взвинченного Бориса Годунова - Сергея Парфенова. Иногда попадают в цель: не слушком юный, но по-юношески порывистый и несдержанный Самозванец - Родион Овчинников не раз срывает зрительские аплодисменты.

Идея спектакля принадлежала Валентину Непомнящему, не актеру и не режиссеру, зато блистательному пушкинисту. Это и послужило причиной выдвижения "буквы" на первый план: никаких купюр и перетасовок, звучит все - даже эпиграф-посвящение памяти Карамзина.

А создание зрелищной атмосферы - это уже заслуга актеров и режиссера. В спектакле все пронизано площадным сарказмом, какой-то подковыркой. И действие виртуозно проходит по тонкой грани между серьезной драмой и саркастическим фарсом.